Игорь Сечин об устойчивости «Роснефти» во время кризиса и санкций, приобретении Essar – индийской «жемчужины» среди проектов компании – и надеждах на Рекса Тиллерсона.

Присутствие российского нефтяного барона Игоря Сечина вы ощущаете задолго до его появления. Охранник открывает пятиметровой высоты белые двери и выставляет официанта из конференц-зала, помощники CEO «Роснефти» вытягиваются в струнку. Электронная лаунж-музыка разливается по беломраморному фойе, в его противоположном конце распахивается вторая пара высоких дверей, открывая взгляду блестящий черный логотип «Роснефти» от пола до потолка в конце еще одного огромного конференц-зала. Режиссура завершена, в поле зрения появляется г-н Сечин, глава крупнейшей нефтяной компании страны и давний соратник президента, один из самых могущественных людей России. Его власть и влияние привели его в эпицентр политической бури, вызванной аннексией Крыма в начале 2014 г. Последовавшие в апреле того года запрет на его въезд в США и замораживание активов – часть широкомасштабных санкций, которые вкупе с обвалом цен на нефть столкнули российскую экономику в двухлетнюю рецессию.

Хотя «Роснефть» выдержала кризис на удивление хорошо, Сечин не может скрыть недовольства и отмечает, что ему не нравится говорить о санкциях, которые он считает совершенно необоснованными и даже незаконными. По его словам, нельзя переносить политическую ответственность на корпоративный уровень. «Мы не являемся частью международной политики. Мы не определяем политический курс», – говорит Сечин.

Хотя «Роснефть» – публичная компания с иностранными акционерами, контрольный 50%-ный пакет акций принадлежит государству. Временами кажется, что ее бизнес-стратегию согласуют в Кремле.

Сечин «глубоко убежден», что цель санкций – воздействовать на социально-экономическую ситуацию, ухудшить ее и повлиять на выборы в России.

С гордостью вспоминая 25%-ный рост рыночной капитализации «Роснефти» в первые 18 месяцев его пребывания во главе компании, он сетует, что политический кризис оставил глубокий след на этих достижениях: «Я напряженно работаю, стараясь повысить капитализацию. Она достигала $93 млрд. А потом кто-то решил ввести санкции. И капитализация (результат моих усилий) снижается до $62 млрд».

Он отмечает, что не составляет никакого труда решить проблемы, которые могли бы возникнуть у компании из-за санкций, и они пока на нее не влияют, но вот рынок воспринимает это по-разному.

Тем временем за стеной, где музыка и шум разговоров, тщательно отобранные топ-менеджеры, представляющие мировую нефтяную индустрию, ждут Сечина на ежегодной вечеринке компании в СанктПетербурге.

Значительная часть карьеры Сечина – восхождение на вершину российской политической системы (часто в качестве помощника Владимира Путина), и формально у него нет геологического или инженерного образования, но он демонстрирует внушительное знание технических тонкостей, понимание механизмов и экономики добычи сланцевой нефти в США, которых часто не хватает его коллегам – специалистам по добыче сырой нефти.

Хотя непосредственным следствием санкций стал финансовый кризис, который вынудил «Роснефть» уже в 2014 г. просить помощи у государства, показатели компании за последние три года посрамили тех, кто утверждал, что российские производители нефти и газа зачахнут без иностранной поддержки. Между 2013 и 2016 гг. производство «Роснефти» выросло на 10%. По ее данным, ни одна другая публичная нефтяная компания не в состоянии извлечь баррель нефти дешевле, чем «Роснефть». Сечин – трудоголик, встающий в 5 утра и вовлеченный во все сферы деятельности компании, – связывает ее устойчивость с командой, которую «отличают высокий профессионализм, порядочность и корпоративный патриотизм».

«Мы усердно трудимся, – говорит он. – Нам постоянно рассказывают, что частные компании работают более эффективно. Я совершенно с этим не согласен». По словам Сечина, «Роснефть» наглядно демонстрирует способность конкурировать с любым игроком рынка.

Санкциям не сдержать давнишние амбиции Сечина превратить «Роснефть» в крупного глобального производителя. В ближайшее время он собирается закрыть сделку, которая даст контроль над Essar Oil, индийской добывающей и перерабатывающей компанией. «Роснефть» также владеет долей в крупном нефтяном проекте в Венесуэле, строит перерабатывающие мощности в Индонезии и разрабатывает пять нефтяных месторождений в Курдистане – это часть серии сделок нынешнего года, призванных увеличить присутствие на ближневосточном рынке.

Всякая удачная сделка – «шедевр» и требует усилий, рассуждает Сечин о приобретении Essar.

На наши сомнения, может ли обремененная долгами компания выдержать сравнение с Микеланджело, возражает, что «это больше похоже на Анри Матисса».

Совершаемая совместно с сырьевым трейдером Trafigura сделка увеличивает годовые перерабатывающие мощности «Роснефти» на 20 млн т до 120 млнтслиш ним, а также дает контроль над глубоководным портом в Индийском океане неподалеку от Персидского залива и национальной сетью из 2700 автозаправок.

Сечин отмечает, что динамика индийского рынка сейчас очень позитивная – «и это еще мягко сказано». Ему нравится проект Essar, в котором был вызов, но это, по его словам, «жемчужина, драгоценный камень» среди проектов «Роснефти».

И хотя санкции могут означать, что у Сечина, «Роснефти» и России сейчас напряженные отношения с американской энергоиндустрией, бывший замначальника администрации Путина, человек волевой и решительный, стремится к созданию большой коалиции между нефтяными сверхдержавами – Россией, Саудовской Аравией и США.

Размышляя о [первоначальном] настрое Дональда Трампа на развитие отношений с Россией, который он, придя в Белый дом, сменил на более ястребиный, Сечин надеется, что влияние Рекса Тиллерсона, бывшего CEO ExxonMobil, ставшего госсекретарем США, может способствовать наступлению оттепели. «Наш уважаемый Рекс Тиллерсон, наш бывший коллега, отлично осознает синергию, которая возникает в наших совместных проектах», – говорит он. Между ними двоими сложились крепкие отношения, когда они выступали партнерами

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ

Пожалуйста оставьте ваш комментарий
Пожалуйста напишите Ваше имя